cайт Бронислава Виногродского


Мао: "Утвердиться в словах и в мыслях".


"Кто знает перемены, тот правит.
Кто не знает, тот вынужден страдать".
Китайская поговорка.


Во время недавней поездки в Китай я купил в одной из антикварных лавочек, скорее всего Даляня, значок с изображением вождя китайского народа, Мао Цзэ-дуна (Далянь - город на северо-востоке Китая, в провинции Ляонин, бывший российский порт "Дальний" на арендной территории п-ва Ляодун).

Значок большой (сантиметров пять в диаметре), из фарфора, а на нем сам портрет, под портретом цветущая веточка дикой сливы (дикая слива символизирует стойкость, а также весну и возрождение) и несколько строчек мелких иероглифов, видимо, со стихотворением. Каюсь, иероглифы мелкие, я так и не прочитал. А как прочтешь, если значок висит у меня на лацкане, а значки написаны очень мелко.

Я сразу же нацепил его, а зачем купил - не знаю. Наверное, безотчетная потребность. Я и раньше носил небольшой значок из золота с профилем Мао, тоже специально купил (но, главным образом, из-за того, что значок золотой). Его я куда-то потерял, размера он был небольшого и ничье внимание к себе на мне не привлекал.

А этот - большой, как маленькое блюдечко, и еще изящно цветастый, - сразу же стал привлекать внимание прохожих на улицах, посетителей ресторанов, куда я заходил для приемов пищи, и особенно всяких людей из сферы обслуживания, с кем приходилось вступать в контакты во время поездки. Администраторы гостиниц, владельцы маленьких лавок, проводники, продавцы билетов и т.д., - казалось, ни для кого значок не остался незамеченным.

И что меня поразило в самое сердце, так это реакция людей на значок. Все начиналось по общему сценарию. Кто-то говорил кому-то, иногда непосредственно мне: "Гляди, у него значок с Мао Цзэ-дуном на груди, у этого лао-вая (то есть, иностранца)!".

Я поначалу несколько напрягался, но для китайцев, когда они не имеют в виду ничего плохого, вполне уместно показать пальцем на тебя или на какую-то деталь в тебе. Это обычно повод для того, чтобы вступить в контакт.

Я же всегда на контакт иду охотно, и сразу же, когда возникла ситуация указания на моего председателя Мао (потому что обычно его так и называют: Председатель Мао, Мао Чжу-си), я откликнулся, поднял глаза, встретился взглядом и весело произнес: "Мао чжу-си Вань-суй", что означает "Да здравствует председатель Мао".

В ответ я неожиданно для себя почувствовал, что атмосфера ситуации (и без того вполне нормальная и комфортная), вдруг резко потеплела позитивным вниманием к моей персоне, и мне вполне серьезно сказали, что да, действительно, воистину Вань-суй. На что и я тоже откликнулся в том, что не просто Вань-суй, а даже Вань-ваньсуй, то есть, мол, пусть уж здравствует во веки веков. А потом уже мне сказали, что был великий человек наш председатель.

И я как-то вдруг понял, что, действительно, был он великий человек, судя по результатам. То есть если бы не было после него Дэн Сяо-пина, как я рассуждал в разговоре со своим другом и партнером по фамилии Ли, возможно, значимость его вызывала бы меньше восторга и восхищения.

Но ведь сумел же Дэн Сяо-пин принять завещанное, взять волевой рукой, правильно развернуть, направить, не опозорить прошлого и отправиться прямиком в светлое будущее. Если уж судить Мао, то судить нужно по основным делам, а не по вторичным ошибкам. Собрал, соединил страну, поднял с колен, сделал опять Китай державой, с которой стал считаться весь мир. Это правильно. Действительно, великий человек. Прорвался через самый трудный период.

"Возле города Пекина ходят-бродят хунвейбины", - пел Владимир Высоцкий лет 30 назад. Фигура высокого круглолицего человека с вытянутой рукой, изображенная на революционном фоне, в те застойно-перестроечные времена воспринималась в нашей стране с долей иронии. Видимо, это связано именно с нашим архетипическим отношением к власть имущим - что-то вроде реакции самосохранения.

Образ Мао попал под склонность русского народа складывать анекдоты. В Китае же отношение к Мао может приобретать неожиданные, но такие понятные с точки зрения психологии формы: в ночных клубах Китая сегодня легко услышать слова из цитатника Мао в сочетании с поп-музыкой, а кое-где можно увидеть буддийские храмы, где на алтаре стоит его портрет. Китайцам свойственно ценить и любить силу, даже обожествлять ее, что сказывается, конечно, на обожествлении сильных личностей.

В нынешнем мире Мао уходит в область легенд и мифов. От Председателя Мао обыденный смех отражается гулкими раскатами грома - он слишком внушительная историческая фигура для того, чтобы так просто превратиться в героя народного фольклора.

9 сентября 1976 года Мао Цзедун умер от последствий тяжелого инфаркта. В его руках была сосредоточена власть над четвертью населения земного шара и территорией размером с Европу.

На протяжении жизни Великого Кормчего его родина изменилась неузнаваемо: из колониальной аграрной страны, испокон веков управляемой императорами, Китай превратился в коммунистическое государство, обладающее ядерным оружием и способное на равных войти в Совет безопасности ООН. Большая часть метаморфоз произошла при непосредственном участии Мао Цзедуна и под его руководством.

Мао был старшим сыном в крестьянской семье в деревне Шаошань. Отца его можно назвать зажиточным - он владел гектаром земли, нанимал работников и выстроил дом с загнутыми кверху уголками крыши, крытый серой черепицей.

Благосостояние семьи позволило отправить сына в школу. Первые три года обучения Мао зубрил строки из сборника конфуцианских наставлений типа "Прилежание - основа достоинства, забава прибытка не приносит".

Этот сборник служил первым учебником, вроде нашего букваря, китайским детям на протяжении двух тысяч лет. Мао изучил и впитал конфуцианские истины - основу китайского общества: уважение к власти, уважение к старшим, уважение к знанию, что впоследствии не помешало его бунтарскому духу переосмыслить ценности старого мира ради открытия нового.

Мы знаем, что в 13 лет он позволял себе открытое неповиновение отцу. Затем, уже став студентом, начал активно критиковать сложившуюся веками систему образования. Уважение к власти по мере взросления Мао исчезало само собой благодаря общему кризису системы управления, что привело к тотальной разрухе в стране.

И, тем не менее, конфуцианство составляло основу его мировоззрения, только иной своей частью. Самосовершенствование и наличие четкого нравственного ориентира у любого человека или общности людей Мао считал непременным условием успеха.

Его любимыми героями были древний император Цинь-ши Хуанди, разбойники из романа "Речные заводи", государственные деятели и военачальники эпохи Хань в романе "Троецарствие", позднее - Наполеон, Петр Великий и др.

Мао Цзедун отдавал предпочтение гуманитарным наукам. Еще в школе он научился писать классические эссе и удостаивался похвалы учителей.

К живописи у Мао не было особых способностей, но его каллиграфия, по мнению одного из западных исследователей, "являла собою пример удивительного пренебрежения классической дисциплиной кисти и была неповторима". Сегодня стиль Мао считается классикой.

Через всю жизнь он пронес любовь к поэзии, и сам писал стихи. В день, когда Япония направила Китаю ультиматум о протекторате над китайскими провинциями, Мао написал такое стихотворение:

Вновь и вновь строят варвары козни,
Рвутся к нам из-за гор, не пугаясь и тысячи ли…
Жизнь и смерть не стоят раздумий -
Ведь война у порога, беги от нее - не беги…
Острова на востоке - дом злых дикарей.
Горы к северу - логово хищных зверей.

Метафоричность мышления, свойственная китайцам, была в полной мере присуща и Мао. Он с юности был убежден, что идея сильнее оружия, что без идеологии возможно выиграть войну, но нельзя построить новое государство, а именно о новом государстве мечтал будущий Председатель, еще будучи студентом. Ведь когда-то давно отцу маленького Цзедуна предсказали, что его сын станет основателем новой династии…

Раздираемый внутренними и внешними войнами, Китай в начале XX века катастрофически нуждался в обновлении. В начале 1917 года Мао писал в журнальной заметке: "Нашей нации нужна сила; ее воинственный дух ослабевает… Мускулы мужчин день ото дня становятся все более дряблыми… С телами, подобными тряпкам, мы обратимся в бегство уже только при виде противника".

Сам Мао регулярно обливался холодной водой и совершал длинные пешие переходы. "Если слить воедино умственные и физические возможности, для человека не останется недостижимого", - считал он. Но главное - воля, вот что "влечет человека вперед и вверх".

Сам он был наделен ею в полной мере. Порой, впадая в отчаяние от собственной неспособности к иностранным языкам, Мао, тем не менее, активно интересовался работами западных философов. Учился старательно и прилежно, хотя и считал, что многотысячелетняя мудрость Китая плохо организована и бессистемна. "Другое дело, - писал он, - труды европейских исследователей, чьи дефиниции прозрачны и ясны, как струи падающей с утеса воды".

Вершиной подобной прозрачности впоследствии стал цитатник Мао - красная книжка хунвейбинов. По сути, цитатник представлял собой программу действий в коротких девизах. Подобный формат выражения мысли, наряду с поэзией и сборниками притч, вполне традиционен для китайского менталитета.

В апреле 1917 года он опубликовал свою первую статью в журнале "Новая молодежь", главным редактором которого был Чэнь Дусю, будущий генеральный секретарь Коммунистической партии Китая.

В этой статье Мао на первое место ставил проблему возрождения национального величия Китая. Пройдя через увлечение анархизмом, Мао к тому времени остановил свой окончательный выбор на идеях коммунизма.

В 1923 году он стал членом ЦК, а уже через несколько лет был известен как теоретик Коммунистической партии. Однако его карьера в партии складывалась совсем не просто - Мао даже исключали из ЦК за регулярные ожесточенные споры с руководителями и советниками Коминтерна.

Но он умел ждать своего часа, выбирать союзников и вовремя отступать. Например, после многолетней гражданской войны с силами Гоминьдана - национальной партией, правившей на большей части Китая в период с 1926 по 1949 год, Мао заключил с ними перемирие для отражения японской агрессии во время Второй мировой войны. А затем, победив общего врага, снова продолжил борьбу с националистами.

И, несмотря на то, что войска Чан Кайши - председателя Гоминьдана - были вооружены куда лучше, чем армия коммунистов, не имевшая ни авиации, ни достаточного вооружения, Мао все-таки сумел привести свою партию к победе. Он опирался на "коллективную силу масс" и крестьянство - самый многочисленный и самый угнетенный класс в Китае.

К 1945 году партия коммунистов включала 1,2 миллиона человек, регулярная армия насчитывала 910 тысяч бойцов, в ополчении было 2,2 миллиона китайцев. Спустя четыре года войны с Гоминьданом армия под руководством Мао сумела захватить весь материковый Китай и без боя взять Пекин. И это при том, что США вложили 300 миллиардов долларов в обеспечение войск Гоминьдана и были готовы поддержать противников Мао всеми возможными способами.

"Атомная бомба - это бумажный тигр, которым американские реакционеры пытаются запугать народы мира, - заявлял Мао. - Ход войны определяют люди, а не новый вид оружия". Убежденность Мао в великой силе духа вела за собой миллионы людей.

Мао, безусловно, обладал выдающимися способностями к синтезу идей - традиционных китайских и пришедших с запада, и к оформлению этих идей в понятные и доступные образы. "Тот, кто намерен толкнуть мир вперед, должен, прежде всего, утвердиться в сердцах и мыслях людей", считал он.

Неслучайно, когда власть его пошатнулась, свой поход против инакомыслящих он обратил в культурную революцию. Гуманитарии, преподаватели, ученые, врачи и техническая интеллигенция - все очаги, где могли созреть новые идеи, недовольство или просто недостаточное восхищение фигурой, Мао (который к тому времени давно перестал быть идеалистом и борцом за новый Китай, а стал единственным идеологом, вождем и главой КНР) решил подавить руками хунвейбинов.

Мао Цзедун понимал, что идеи - это оружие посильнее пулеметов и пушек. Поэтому уже в который раз в китайской истории начались гонения на всех, кто мог противостоять власти идеологически. За время культурной революции были уничтожены сотни тысяч человек.

При этом в современном Китае к Председателю Мао относятся принципиально по-другому, чем к личности того же Сталина в России. У нас мы видим, как общество разбилось на два конфронтационных лагеря с лозунгами типа "Вернуть навсегда!" и "Проклясть навеки!", единых только в своей воинственности.

У китайцев же все по-другому. Если, например, в разговоре с представителем китайского народа вы захотите доверительным полушепотом высказать свое неудовольствие по поводу действий Мао, то, ставлю десять против одного, доверия вам больше не видать.

Для нас удивительно, но факт: люди относятся к Мао с пиететом. Милая китаянка средних лет, преподаватель китайского языка, так сформулировала всеобщее отношение к Председателю: "Если бы не Мао, не знаю, что со мной сейчас было бы. Возможно, что и не было бы вовсе. А если бы и была, то уж точно не учительницей. За свою жизнь я должна благодарить Мао".

Благодаря абсолютной уверенности в выбранном пути, поддержке народа и удивительной интуиции Мао сумел встать сначала во главе коммунистической партии, а затем прийти к власти. Сумел объединить страну, растерзанную иностранными нашествиями и гражданскими войнами, и после 1949 года превратить Китай в силу, с которой стали считаться в мире.

К сожалению, со временем он утратил любовь к свободе личности - призывы к спасению отечества стали важнее прав отдельного человека, а философские дискуссии о выборе пути страны в годы национализма и войн превратились в непозволительную роскошь.

И, тем не менее, он был гениальным политиком, военным стратегом, философом и поэтом. До самых последних дней он сохранял ясный ум и никогда не был марионеткой в руках своих министров и приближенных. Наоборот, он всегда на шаг опережал и врагов, и друзей - попытки переворота в Китае заканчивались неудачей заговорщиков.

Мао Цзедун был у власти 27 лет. После его смерти Китай попытался отказаться от классовой борьбы, коммунизма и плавно перешел на рельсы капиталистического хозяйства. Однако философии и идеологии на замену той, что пропагандировал Мао, пока не нашлось, а экономический рост, как выясняется, - недостаточный фундамент, чтобы объединить нацию.

Так что если фигура Великого Кормчего с поднятой рукой на красном полотнище и вызывает у кого-то недоумение, стоит помнить, что идеи живут дольше людей.

Бронислав Виногродский
статья опубликована в первом номере журнала "Китай.ru"


ОБЩЕСТВО

Опрос: 

В чём Ваши цели и ценности?





Знаете ли вы


В царстве долголетия, провинции Гуанси, есть подземный мир - множество пещер, как "благоустроенных" для посещений, так и не тронутых человеком...