cайт Бронислава Виногродского


Рыбки золотые


Фарфоровый значок


Во время последней поездки в Китай я купил в одной из антикварных лавочек, скорее всего Даляня, значок с изображением вождя китайского народа, Мао Цзэ-дуна (Далянь - город на северо-востоке Китая, в провинции Ляонин, бывший российский порт "Дальний" на арендной территории п-ва Ляодун). Значок большой (сантиметров пять в диаметре), из фарфора, а на нем сам портрет, под портретом цветущая веточка дикой сливы (дикая слива символизирует стойкость, а также весну и возрождение) и несколько строчек мелких иероглифов, видимо, со стихотворением. Каюсь, иероглифы мелкие, я так и не прочитал. А как прочтешь, если значок висит у меня на лацкане, а значки написаны очень мелко.

Я сразу же нацепил его, а зачем купил - не знаю. Наверное, безотчетная потребность. Я и раньше носил небольшой значок из золота с профилем Мао, тоже специально купил (но, главным образом, из-за того, что значок золотой). Его я куда-то потерял, размера он был небольшого и ничье внимание к себе на мне не привлекал. А этот - большой, как маленькое блюдечко, и еще изящно цветастый, - сразу же стал привлекать внимание прохожих на улицах, посетителей ресторанов, куда я заходил для приемов пищи, и особенно всяких людей из сферы обслуживания, с кем приходилось вступать в контакты во время поездки. Администраторы гостиниц, владельцы маленьких лавок, проводники, продавцы билетов и т.д., - казалось, ни для кого значок не остался незамеченным.

И что меня поразило в самое сердце, так это реакция людей на значок. Все начиналось по общему сценарию. Кто-то говорил кому-то, иногда непосредственно мне: "Гляди, у него значок с Мао Цзэ-дуном на груди, у этого лао-вая (то есть, иностранца)!". Я поначалу несколько напрягался, но для китайцев, когда они не имеют в виду ничего плохого, вполне уместно показать пальцем на тебя или на какую-то деталь в тебе. Это обычно повод для того, чтобы вступить в контакт. Я же всегда на контакт иду охотно, и сразу же, когда возникла ситуация указания на моего председателя Мао (потому что обычно его так и называют: Председатель Мао, Мао Чжу-си), я откликнулся, поднял глаза, встретился взглядом и весело произнес: "Мао чжу-си Вань-суй", что означает "да здравствует председатель Мао". В ответ я неожиданно для себя почувствовал, что атмосфера ситуации (и без того вполне нормальная и комфортная), вдруг резко потеплела позитивным вниманием к моей персоне, и мне вполне серьезно сказали, что да, действительно, воистину Вань-суй. На что и я тоже откликнулся в том, что не просто Вань-суй, а даже Вань-ваньсуй, то есть, мол, пусть уж здравствует во веки веков. А потом уже мне сказали, что был великий человек наш председатель.

И я как-то вдруг понял, что, действительно, был он великий человек, судя по результатам. То есть если бы не было после него Дэн Сяо-пина, как я рассуждал в разговоре со своим другом и партнером по фамилии Ли, возможно, значимость его вызывала бы меньше восторга и восхищения. Но ведь сумел же Дэн Сяо-пин принять завещанное, взять волевой рукой, правильно развернуть, направить, не опозорить прошлого и отправиться прямиком в светлое будущее. Если уж судить Мао, то судить нужно по основным делам, а не по вторичным ошибкам. Собрал, соединил страну, поднял с колен, сделал опять Китай державой, с которой стал считаться весь мир. Это правильно. Действительно, великий человек. Прорвался через самый трудный период.

Дэн Сяо-пин, как мне видится, сумел воспользоваться ситуацией, которая возникает не каждый день. В 1984 году начался, как я неоднократно говорил, новый 60-летний цикл, а по китайский воззрениям каждый новый цикл открывает врата, в которые нужно правильно вписаться (врата - один из основных терминов традиционной китайской науки, обозначающий точку перехода из одной ситуации и/или состояния в другую. Согласно представлениям древнекитайских ученых, на стыке ситуаций и состояний возможны различные варианты переходов, в зависимости от воли и намерения субъекта действия). Китайцы под управлением Дэна сумели вписаться правильно. И теперь впору нам, лао-ваям, восхищаться и удивляться: как же это так, меньше чем за столетие из междоусобий и беззаконий, из разрухи и полной нищеты пришла страна Китай к успеху и процветанию, высоким экономическим показателям и крепкой вертикали власти, встала в ряд с мировыми державами, и чувствует там себя неплохо. А вот мировые державы отчего-то поеживаются, дискомфорт ощущают…

Зерна и всходы


А что же на родине? Вернулся я из своей двадцатидневной поездки и обнаружил все ту же грязь, все то же хамство, все то же вопиющее бытовое бескультурье. Я, в принципе, привык, и жить мне здесь нравится, и делаю я не очень мало в меру своих слабых сил для себя и для людей. Но как-то в этот раз уж чересчур все было резко, на фоне контраста, плохой погоды и недосыпа в самолете. Я высплюсь, и все пройдет, и чисто станет, и бескультурье исчезнет, и светлое будущее опять свой лик явит в дальних далях.

А у нас 20 лет тому назад сначала, как обычно, сунулись туда, где открылось, посмотрели, позаглядывали, только врата показались сценой, на которой руководитель поплясал в угоду публике и все отпустил, а оно и развалилось. Власть - такая штука, ее держать надо, при всей гибкости подходов и способности правильно и резво поворачиваться в потоке обстоятельств.

Вот и уехала ситуация, так что через двадцать лет открыл я сборник Высоцкого Владимира Семеновича, прочитал строки, знакомые с детства про потерю путей и дорог "И ни церковь, ни кабак, ничего не свято…", и понял, что вот же, опять абсолютно и даже более актуален, чем раньше был, потому что поэт великий и страну любил, вернее, сам был этим народом и не мог его не любить; так через отчаяние и тоску любовь свою выражал и веру. Вера может и болью выражаться. Надо бы снова нам его перечитывать, а то почему-то думают, что все уже в прошлом давно, и нет той страны, о которой он пел и по которой болел. Ан нет. Вот она - за окном самолета, под его крылом, раскинулась от порога замызганного международного аэропорта, и уходит за горизонт, без конца и без края, поет на все лады навзрыд, и все о том же: любовь, зона, "вдоль дороги - лес густой с бабами Ягами, а в конце дороги той - плаха с топорами".

Зерна можно в любой момент в Землю побросать, но лучше делать это вовремя, и лучше делать это правильно. Тогда можно ждать предсказуемого результата, который в простом народе называется урожаем или плодами. А то, как говорится, посеешь ветер, пожнешь бурю. И ничего иного не будет. Нельзя бороться с отсутствием урожая - это такой очень непобедимый враг, нельзя бороться с разрухой в сортире, пора заниматься головой.

С добрым утром. Это я просто так, чтоб повеселее было.

Золотые рыбки


А потом мы полетели в городок Лицзян, что находится в юго-западной провинции Юньнань. Городок очень уверенно и неспешно очаровал нас, несмотря на то, что высоко в горах находится - около двух с половиной тысяч метров над уровнем моря. Городок абсолютно волшебный, из какого-то волшебного детского сна: и лица там у народа улыбчивые и спокойные, и воздух чистый, и на улицах чисто. Пошли мы по городку гулять, солнце светило, какие-то тетки носили, предлагали клубнику свежую. Мы, конечно, купили, уж больно сочная и красная была. Купили мы клубники и сели в ресторанчик на бережку канала, пообедать да чайку попить на солнышке, под ивами, которые на другой стороне трехметровой ширины канала полоскали на легком ветерке свои тонкие плети с листками чудесными. Полоскали они свои плети в солнечном ветерке над прозрачным потоком, быстро текущим среди каменной одежды, а в потоке застыли большие карпы, золотые и белые. На столах стояли цветущие нарциссы, солнце гуляло по нашим лицам, и, клянусь, улыбок, ласковых и расслабленных, было гораздо больше, чем быта, сферы обслуживания, денег, необходимости выживать и прочих несказочных факторов, которых всегда в избытке во всех общественных местах, где приходится мне бывать в нашей стране. А здесь, у подножия сказочной улицы, на которой стояли столики с цветами, в хрустальных потоках радовались рыбы, замирая навстречу несущимся с гор ледяным струям.

А приехал я домой, и, понятное дело, попал на непогоду. Попал на неурожай, на исторический период неподходящий, а когда он здесь был подходящий? Попал на пограничниц в скворечниках в утомительной, заспанной Шеремуге. На пробки привычные в грязной московской слякоти, на реформы вялотекущие, как шизофренически безнадежные потоки, не поддающиеся лечению, на отсутствие перспектив, на демонстрации пенсионеров, на ожидание терактов, на тонны недовольства всех и всем. Короче, ладно. Просто не повезло. Будем ждать удачи (в Китае рыба - символ достатка и удачи).

А как она приходит эта удача, и к кому она приходит? О том и речь, что периодически врата открываются, и нужно быть готовым в эти врата войти. Вот сейчас, первые два года в двадцатилетнем цикле, врата открываются и нужно в них войти, но, судя по всему, опять штанга, да еще с разбегу лбом, а не мячом. Так что оставшиеся восемнадцать лет будем искать виноватых, которые, как видно, прятались за этой штангой и двигали ее прямо под наш лоб.

Скромные дела и великие победы


Есть в "Книге Перемен" такая фраза: "маленький человек маленькое зло за зло не держит, и потому никогда не удерживается от маленького зла, а маленькое добро и добром-то не считает, потому маленького добра не делает".

Есть еще фраза в "Книге о Потоке и Силе" (Б.Б. Виногродский так переводит название основополагающего даосского канона "Дао дэ Цзин", написанного, по преданию, самим Лао-Цзы). Там говорится, что "все большое состоит из множества маленьких единиц", а "все трудное состоит из множества легких моментов, и мудрый человек никогда не делает большого и трудного, он последовательно совершает маленькие действия и легко справляется с мелочами". Так вот он и существует. Где начинается эта деятельность? А вот прямо здесь, прямо сейчас и начинается.

Очень хочется один огромный подвиг, да поскорее, да лучше, чтобы был планируемый и предсказуемый. Потому приходится эти подвиги совершать.

А в Китае рано встают, и делают маленькие дела помаленьку. Трудиться начинают быстро, трудятся с удовольствием. У нас же, конечно, амбиции вселенские и ожидания наград - не меньше чем коммунизм, и желательно в определенные сроки, чтобы не маяться, а точно знать докуда нужно дотерпеть, а потом - вынь да положь, выдай, что мне положено, да с учетом выслуги лет.

А если взять этот предыдущий период, наверное с 1917 года? До того совсем вообще не понятно, как здесь друг друга обманывали, но вот после 1917 года уже обманывали определенно. Очень быстро напугались, очень быстро веру потеряли, очень быстро увидели, что оно не работает, а потом стали других пугать, а потом стали сами сильно бояться, и пошло-поехало. Так продолжалось, по моим сведениям, до 1984 года. Там врата раскрылись в новый цикл. Стали вглядываться, а в 1986 году пошли. Вот уже вроде как пришли, да жалко, что мимо. На дворе 2005, а здесь все так же воруют, только совсем масштабно и абсолютно бесстыдно. Кому-то даже и работать приходится от безвыходности ситуации. Кто-то правда и пассионарность свою тратит. И это тоже хорошо. Возможно, результаты будут от наших ожиданий светлого будущего, но здравый смысл безошибочно подсказывает, что результаты бывают только от правильно и своевременно посеянных зерен, которые брошены в подготовленную трудом почву. А труд - это кропотливо и точно совершаемые усилия, направленные в будущее. Каждый день, помаленьку, с раненького утра, и так, пока солнце не коснется горизонта. Говорил нам Лев Толстой, "зеркало русской революции": "Метите каждый день у себя перед порогом, и улица будет чистой". Ан нет. Нам бы так убрать улицу, чтобы глобально, один раз и навсегда. Вот она и приходит - революция, разруха, "света тьма, нет Бога".

А перед глазами Лицзян, и выясняется, что у национальности Наси есть своя письменность, древняя, необычная, и на этом языке написаны древние тексты, которые описывают реальность целостно и непротиворечиво. Наси, они же Дунба, носят свои национальные одежды с удивительными орнаментами, на них изображены чудесные персонажи из мифов и истории. И никаким образом туристы не влияют на происходящее. Также сидят они в своих лавочках, режут барельефы на досках, картинки рисуют, тряпочки шьют. Оно и продается, только делается это не для туристов, или вернее делается для туристов, но не из-за них. Потому что туристы идут улицей, а тут же рядом, в этих домах, в этих дворах, на соседних улицах - и быт, и обрядность, как предки учили насийцев в старину. Значит есть какие-то механизмы, которые защищают эти хрупкие сложные системы национальной идентичности.

В одном из крестьянских домов в окрестной деревне, где мы остановились пообедать, хозяин, которого мы приняли за Наси, через некоторое время сказал, что он ненастоящий Наси, потому что предки его пришли сюда вместе с Хубилаем, а сам он - китаец из провинции Хубэй. Вот вам китайское владычество, под железной пятой которого не исчезает древняя культура очень маленького народа. А маленькому народу Наси удалось в своей культуре сохранить реликты древней, уже совсем забытой самими китайцами, культуры великой империи Танов, могуществом и великолепием соперничавшей с Римом в годы его расцвета, давшей письменность и культуру Корее, Вьетнаму и Японии. Это ведь танские одежды легли в основу их национальных костюмов, танские иероглифы стали их письменностью, танские стихи и музыка - основой их литературы, танские обряды - образцом учтивости и утонченности. И даже знаменитая японская чайная церемония - тоже от Танов, только в Китае она уже давно по-другому выглядит, а вот японцы посчитали невозможным для себя изменить хоть одну деталь.

Насийские старцы играют мелодии, вошедшие в утраченный 2000 лет назад Юецзин, "Канон музыки", и гастролируют по всему миру, где есть китайцы, а китайцы очень любят и ценят этих насийцев, за то, что они показывают китайцам их собственные корни. А еще играют пьесы VI века для медных и нефритовых колоколов, написанные танскими императорами, говорят на китайском языке, по-китайски пишут, но маленький народ Наси, к этому ко всему, - еще и единственный в мире носитель пиктографической письменности. Да-да, осталась у них и своя письменность, и язык они не забыли, и словари этого языка есть не только в далеком Лицзяне, но и в Пекине можно найти. Причем пишут на этом языке только красивые стихи и священные тексты, а для повседневных нужд есть китайские иероглифы. Такое вот взаимопроникновение культур. Такой вот культурный слой.

А что же в нашем культурном слое? Чисто ли там, честно ли? О том ли заботимся мы, когда то огульно хаем все в своей истории, то, наоборот, - "Россия родина слонов"? С того ли начинаем преобразования, когда своим детям рассказываем, как плохо делали их деды, и что мы-то получше будем? О том ли думаем, теми ли мыслями насыщаем атмосферу вокруг себя? В том ли времени себя ощущаем? Готовимся ли правильно войти во врата? Или снова проскочим мимо на своей "птице-тройке", лихо набекрень шапка, разбойничий свист да песня разудалая? Опять - "карету мне, карету" и ну "искать по свету, где оскорбленному есть сердцу уголок"? Опять разочарования и ожидания чуда великого, и подвиги, подвиги, истощающие душу и бессмертящие имена героев? Неужто опять впустую все?

"Эх, как по краю, по-над пропастью…."

Б. Виногродский

ОБЩЕСТВО

Опрос: 

В чём Ваши цели и ценности?





Знаете ли вы


"Кун-фу - это не война. Ты знаешь, что должен выиграть, но выиграть у самого себя." Брюс Ли.