cайт Бронислава Виногродского


Одной цепью


В российской (и не только российской) научной (и не только научной) среде бытует мнение, что китайские стратегии подходят только для китайцев, что у России - свой путь, и для нас знание всех этих экзотических "приемов" полезно, главным образом, чтобы эффективно вести дела с самими китайцами. Аналогичным образом, в соответствии с этим мнением, для европейцев невозможно достичь больших успехов в восточных практиках - сколько бы не практиковали ушу, цигун, йогу, каллиграфию, все равно самый лучший в этой области европеец будет лишь на уровне среднего "восточного" мастера.

Авторам этих строк не раз доводилось полемизировать со сторонниками такого мнения. И главным нашим доводом "из жизни" был такой: если все это имеет значение лишь для жителей Востока и нужно нам лишь для общения с ними, то почему упомянутые и многие другие практики так плотно входят в нашу повседневность? Почему множество людей, не имеющих никакого отношения к Востоку ни по происхождению, ни по своим занятиям, так стремится прикоснуться к имеющей столь ограниченное применение традиции?

Говорят: "Это просто мода." Однако, в таком случае, это очень устойчивая мода, которую нельзя представить как "мимолетное поветрие". Например, мода на китайское искусство и китайский чай едва не привела в свое время Европу на грань экономического кризиса, а мода на восточные единоборства привела к тому, что вот уже более 30 лет в голливудских боевиках даже средневековые рыцари имеют отличную растяжку и применяют "высокие" удары ногами. Подобных примеров множество.

Одному из авторов как-то довелось беседовать с участником семинара по китайским стратегемам довольно известной бизнес-школы. Этот участник, директор крупной компании, высказал такую мысль, что стратегемы, наверное, хороши для масштабных дел: войн, захватов рынков и т.п., но для решения относительно небольших задач, скорее всего, не очень подходят. Действительно, во всех классических описаниях китайских стратегем приведены в качестве примеров заметные исторические события, примеров из быта никто не приводит. А древний "учебник" по стратегемам, "Тайное изложение воинского искусства", даже по названию предназначен вроде бы для высшего военного командного состава. Тогда зачем же его столь подробно изучать в бизнес-школе?

Военные приемы, конечно, полезно знать, но мирная жизнь имеет свои особенности, делающие неприемлемым многое из военной стратегии. Упомянутый участник тоже испытывал некоторое неудобство: вцелом полезный был семинар, но практическая ценность полученных знаний не настолько велика, как он рассчитывал. Насколько же были правы руководители бизнес-школы, проводя у себя такой семинар? Или это была просто дань моде, восточной экзотике, рекламный прием, рассчитанный на привлечение внимания?

Авторы полагают, что интерес к восточной традиции в современном обществе не случаен. И дело тут не в "эффективных приемах борьбы". Помимо ушу есть бокс, греко-римская борьба, самбо, и совсем не факт, что мастер ушу сможет преодолеть мастера какого-либо из этих единоборств. Помимо "восточных" стратегем, есть и "западные". Помимо Сунь-цзы, есть Юлий Цезарь, Наполеон, в конце концов. И совсем не факт, что взятые сами по себе "восточные" приемы "сильнее" западных. Собственно говоря, китайское воинское искусство еще не сумело показать себя с лучшей стороны в открытом бою с западным. Во Вьетнаме практически все открытые сражения были вьетнамцами проиграны, но, тем не менее, в итоге интервенты покинули страну. Аналогичным образом и Наполеон выиграл почти все битвы в своей жизни, в том числе и с русскими (не считая "ничейного" Бородина), однако всем известно, чем для него это закончилось.

В диалектике Гегеля, которая во многом суммирует духовные достижения западной философии и лежит в основе современной научной доктрины, есть закон перехода количества в качество. То есть, накопление в рамках некоторого процесса определенных однородных признаков (или явлений) приводит к качественному изменению самого процесса. Прямым следствием этого закона является простая мысль, что тот, кто выигрывает больше всего "сражений", и будет победителем - на войне, в бизнесе, либо где-то еще. Однако из жизни мы знаем, что можно все время выигрывать, а потом один раз проиграть так, что результаты предыдущих выигрышей будут полностью перечеркнуты, или хуже - оказаться далеко позади той точки, от которой начиналось поступательное движение.

Соответственно, мы будем ориентироваться на Гегеля с некоторыми поправками. Точнее, с большим количеством поправок. И уж совсем точно не будем строить на идеях Гегеля бизнес-план. Однако, когда речь зайдет о высоких материях, о философии, окажется, что мы во многом гегельянцы. То есть, в жизни мы зачастую руководствуемся приметами, суевериями и советами людей бывалых, а на теоретическом уровне - некоторыми умозрительными построениями, которые имеют весьма относительную практическую ценность, и следовательно не стоит удивляться, что мы периодически ощущаем некоторую неуверенность.

Мы не хотели сказать ничего плохого о Гегеле и европейской философии, но совершенно очевидно, что создавалась она не в расчете на практическое применение. Поэтому в европейской науке есть разделение на прикладное и теоретическое знание. Между ними существует определенный антагонизм - то самое противоречие, которое, по мысли все того же Гегеля, двигает процесс вперед. Однако, если поразмыслить здраво, в этой ситуации в выигрыше всегда будет теоретическая часть науки: с нее не спросят за несоответствие на практике (не зря же они разделены), а практика всегда подскажет, что в теории не так, что нужно подправить. То есть, теория совершенствуется скорее не с помощью практики, а за счет практики. Она получает ответы на свои вопросы, но не отвечает за конечный результат. С результатом имеет дело практик, который, в случае ошибок, ответит за "неправильное применение" теории. Не зря Эйнштейн почти в шутку (или почти всерьез) говорил, что "если теория не соответствует фактам, то следует привести факты в соответствие с теорией".

Что касается восточной традиции, то в ней нет разделения на религию, науку, философию, теоретическое и прикладное знание. Все, что мы обычно относим к этим разделам, собрано внутри определенных учений. Соответственно, нет и "движущего" противоречия. При этом теоретические выкладки мудрецов глубокой древности оказываются вполне практичными и рациональными и гораздо ближе простому здравому смыслу и жизненному опыту каждого из нас, чем вершины классической научной мысли. Почему же тогда существует упомянутое мнение об ограниченной ценности этих выкладок?

Во-первых, конечно, есть языковой барьер: они, все-таки, написаны на древнем китайском языке. Во-вторых, недоверие к практичности теоретических знаний породило в читающей публике эффект внутренней "поправки на аберрацию" разного рода теорий по отношению к реальной жизни. Эта "аберрация" узаконена в европейской теоретической мысли доктриной номинализма, признающей, что абстрактные сущности, используемые учеными, не есть настоящие предметы, а только названия-номиналы, принимаемые условно, с оговорками-поправками, за отражения реальных явлений в языке. В европейской научной традиции принято читать и трактовать китайские тексты с точки зрения этого самого номинализма, так что здесь вполне можно говорить о двойном или даже тройном языковом барьере - с учетом того, что термины китайской науки не имеют прямых аналогов в европейских языках.

С нашей точки зрения, ценность китайской традиции состоит в возможности для нас, чей разум засорен множеством не имеющих практической пользы предрассудков и заблуждений, обрести внешнюю опору для развития и укрепления старого доброго здравого смысла, ныне дремлющего и зажатого между монстрообразными теоремами. Для понимания древнекитайских мудрецов китайский язык нужен лишь отчасти, ибо главное препятствие, как следует из вышеизложенного, далеко не в нем, а тех самых предрассудках, которые скрывают от нас наш собственный здравый смысл.

Исходя из этого, становится понятно, почему сформулированные для полководцев стратегемы, могут иметь другие области и масштабы применения. Логика, на которой они строятся, универсальна: стратегия привязана к ситуации, как к процессу, который развивается в перспективе различных временных промежутков. Другими словами, если вы считаете разумным, например, пожертвовать малым ради большого (сливовым деревом за персиковое, как это формулируется в "36 стратагемах") в краткосрочной перспективе (т.е. в рамках быстротекущей ситуации), то в аналогичной, но растянутой во времени и измененной в масштабах ситуации этот прием также вполне применим. И наоборот - успешные полководческие решения приложимы к повседневности, о каком бы масштабе ситуации не шла речь.

Например, стратегия Кутузова, привела российскую армию к полной победе над Наполеоном без единого выигранного генерального сражения. Она вполне применима, скажем, в ходе переговоров: если вы точно знаете, что при определенной постановке вопроса вы скорее всего проиграете (или не получите максимум выгод), то начинаете уходить в сторону, рассуждать об отвлеченных или второстепенных вещах. Можно также находить предлоги и тянуть с переговорами, пока партнер не выложит на стол все карты, не "раскроется" так, что вам останется только выбрать следующий ход по своему усмотрению.

В китайской традиции такая стратегия весьма популярна, ибо она позволяет сэкономить свои силы за счет противника и победить "малой кровью". Не случайно последняя из 36 стратегем звучит как "Уход - лучшая стратегема", а Сунь-цзы в первой же главе своего трактата говорит о том, что лучший полководец "побеждает, не сражаясь". Именно этой стратегией руководствовался Мао Цзэдун, располагавший даже в 1947 году, за 2 года до провозглашения КНР, вдвое (!) меньшей и намного хуже оснащенной армией, чем Чан Кайши, его соперник за власть над Китаем.

Судя по недавней истории с "атипичной пневмонией", нынешние руководители КНР тоже неплохо умеют применять на практике заветы древних. Вместо "лобового" столкновения с американскими СМИ, китайцы пошли на определенные жертвы и нейтрализовали опасность своей экономике, максимально выполнив все ритуальные действия, которые приняты для борьбы с эпидемиями на Западе. Конечно, можно было бы начать затяжную пропагандистскую войну, пытаясь доказать, что американские СМИ (являющиеся по сути монополистами на мировом рынке информации) намеренно раздувают истерию вокруг непонятной болезни, очень похожей на острые случаи обычной пневмонии, искусственно сведенные в единый "синдром", опасность которого для человечества в десятки и сотни раз меньше, чем даже опасность обычного отита, не говоря уже о гриппе и "типичной" пневмонии. Однако вполне очевидно, что эта война была бы проиграна китайцами с крупным счетом: кому вы больше доверяете, агентству "Синьхуа" или "Ассошиэйтед Пресс"? К тому же, у нынешнего Китая достаточно торговых конкурентов, с удовольствием бы поддержавших "вынужденную" изоляцию страны.

В результате, ни в одном вопросе, кроме иракского (по поводу которого, впрочем, еще далеко не ясно, насколько США окажутся в выигрыше) КНР не отступила от своих позиций - ни по Северной Корее, ни по курсу юаня по отношению к доллару, ни по обязательствам в связи со вступлением Китая в ВТО, хотя постановка этих вопросов странным образом все время совпадала со "вспышками смертельной болезни".

Однако в мире, где ценится победа в открытом бою, а бегство считается позором, нужно иметь определенное мужество на применение стратегем, подобных № 36. Вспомним, что первый, кто пытался применить единственно правильную тактику отхода в 1812 году, Барклай де Толли, был очень быстро и со скандалом отстранен от командования. Да и Кутузову было неимоверно трудно сдерживать атаки сторонников "быстрых и решительных мер по изгнанию Буанапарте". И китайцев принято недооценивать из-за их готовности отступить в любой момент.

Мудрые решения, которые ведут к победе лишь в конце непростого пути, ответственнее и мужественнее стремления одерживать повсюду блестящие победы, оканчивающиеся полным фиаско для всего дела. В китайской традиции говорят об "отсутствии привязанностей", считавшемся непременным атрибутом "благородного мужа", настоящего мудреца, сильного администратора, непобедимого полководца, от решений которого зависят судьбы и жизни многих людей. Чем больше ответственность, тем более опасными могут оказаться привязанности, тем более уязвима позиция того, кто их имеет. С другой стороны, опираясь на привязанности противника/соперника/конкурента или просто оппонента, можно одерживать убедительные стратегические победы, прикладывая к этому минимум усилий.

У великого стратега Сунь-Цзы был учитель, известный нам по прозвищу Гуй Гу Цзы (Старец из Ущелья Бесов). Он в своем наставлении говорил: "Человек мудрости, удерживая единое, контролирует свои врата и двери... и таким образом открывает или когда хочет, чтобы другой вышел наружу, или когда хочет принять его. А закрывает, когда хочет овладеть им или когда хочет избавиться от него. ... В делах всегда есть внутренний затвор, который образуется через завязывание. Завязывание может производиться через Путь Дао и Качество Дэ. Завязывание может осуществляться через сторонников и друзей. Завязывание может осуществляться через богатство и материальные предметы. Завязывание может осуществляться через плотские желания и алчность. Используешь его намерение.

Стремится войти (внутрь), пусть входит. Стремится выйти, пусть выходит. Стремится к родственности, пусть роднится. Стремится к отстранению, пусть отстраняется. Стремится приблизиться, пусть приближается. Стремится удалиться, пусть удаляется. Стремится просить, пусть просит. Стремится думать, пусть думает. По этой причине, человек мудрости, устанавливая дело, создает Затвор со множеством предметов. Он исходит из Пути Дао и Качества Дэ, из Доброты ЖЭНЬ и совести И, из ритуала ЛИ и музыки ЛЭ для планирования и разработки стратегий".

Наставление Гуйгуцзы посвящено технике общения, и повествует о том, каким образом следует перемещать свое внимание, общаясь с другим человеком, чтобы все время контролировать ситуацию. Собственно говоря, именно возможность постоянно контролировать ситуацию и, таким образом, направлять ее развитие в нужное русло, делая ее предсказуемой, и является целью стратегирования в китайской традиции (сравните с наполеоновским принципом "сначала ввязаться в драку, а там будет видно").

Когда говорят о контроле, всегда возникает проблема критериев: в какой момент возможно утверждать, что "все под контролем"? Каковы признаки контролируемости процесса? Привычно считать, что контроль, как и власть, проявляется в возможности поступать по своему произволу без особых последствий, либо ограничивать другого в действиях против его собственной воли. Для китайской традиции характерен другой критерий, который обозначен у Гуй Гу Цзы как "предотвращение щелей развалов", то есть сохранение непрерывности, последовательности процесса.

На этом самом критерии базируется и известный принцип "недеяния", У Вэй, лежащий в основе конфуцианской парадигмы управления и мировоззренческой позиции даосизма. Имеется в виду, что когда все процессы находятся под контролем, то они протекают естественным образом, без "щелей и развалов", проходя все этапы своего развития. При этом управляющий - субъект действия - по видимости находится в покое, занят "недеянием", однако в реальности он определенным образом перемещает свое внимание, незаметно (то есть естественным и непринужденным образом) воздействуя на ключевые точки, "предотвращая развалы".

Следовательно, максимально возможная степень контроля может быть достигнута тогда, когда его объект без принуждения, по собственной воле, поступает в полном соответствии с замыслом субъекта контроля. Достичь этого можно, как видно из приведенного отрывка, управляя процессом через "внутренний затвор", то открывая, то закрывая его. Другими словами, "шкала предпочтений", имеющаяся у всякого, кто обладает привязанностями, одновременно является тем "крючком", которым обладатель оказывается интегрирован в цепь чужих интересов.

Кроме того, человек всегда связан с некоторой системой "внешних" ценностей, которые могут не совпадать с его личными, но являются общественно признанными, и потому также охватывают его, создавая элемент "внутреннего затвора". В тексте Гуй Гу Цзы эти ценности обозначены как парные понятия Пути и Добродетели, Доброты и Совести, Ритуала и Музыки (музыка была важной частью повседневной ритуальности в древнем Китае). Создав "внутренний затвор" и правильно его используя, можно оставаться в стороне и в то же время активно управлять процессом, не проявляя никакой активности. Это и называется "недеяние" - У Вэй.

В этой статье мы кратко описали направления движения и отличия западного и восточного пути стратегии и тактики, мировоззрения и миропонимания. Безусловно, каждый волен осознанно выбирать свою дорогу и следовать ей, но при этом всегда полезно привносить в свою жизнь разумные заветы, дошедшие из древности и проверенные временем.

Виногродский Б.Б., Мстиславский С.Б.

Журнал "Экономические стратегии"

ОБЩЕСТВО

Опрос: 

В чём Ваши цели и ценности?





Знаете ли вы


Керамические, а затем и фарфоровые изделия появились в Китае около 10 тыс. лет назад. Сейчас фарфор - символ китайской культуры.